О`Санчес - Ремесло государя

– Матушка, ты чем-то вдруг расстроена?

– О, нет, Дами, нет, не обращай внимания, просто ресничка в глаз попала.

– Понятно. Однако, я все же скажу: ну, принято же так, древним рыцарским обычаем, они ведь давно не виделись, и вполне естественно, что… Уж в чем в чем, а его светлость князя, который тебе богоданный супруг, а нам с Доки родной отец, никак не обвинить, что он слишком много времени посвящает отдыху и веселью! А тем паче – не упрекнуть в этом его светлость герцога…

– Ах, оставь, Дами, только твоих нравоучений мне не хватало!

Княгиня одним лишь взглядом показала дворецкому и тот опрометью ринулся за серебряным кувшинчиком: подлить пресветлой матушке-княгине горячего яблочного взвару, который она очень любила.

Завтрак проходил как обычно, в крохотном семейном кругу: Дамори Та Микол с супругой, княгиня и младший брат Докари Та Микол. Естественно, что присутствовал и домашний жрец молодой княжеской четы, святой отец Зуффари, но за завтраком ему не позволялось говорить ничего, кроме предтрапезной молитвы. На обед собиралось народу побольше, а к ужину обычно накрывали стол на тридцать и более персон…

– Прости, матушка, не хотел тебя обидеть.

Слова старшего сына были примирительны и мягки, но мать очень хорошо знала, отчего у мужчин из рода Та Микол сдвигаются брови к переносице и начинают топорщиться усы… Княгиня Ореми, тут же забыв о ресничке в глазу, ласково улыбнулась невестке, а потом перевела восхищенный взгляд на старшего сына.

– Ты совершенно прав, мой дорогой, защищая отца, хотя его светлость никогда не нуждался ни в чьей защите, но ты слишком молод, Дами, и не пережил того, что довелось пережить мне. Если рыцарь в мирное время устроил пирушку и веселится на ней от души – нет в этом укоризны и позора, ибо сие положено рыцарю, если, конечно, он настоящий мужчина и воин. Это касается нашего отца, тебя, Докари, Когору Тумару, Фодзи Гура, Лавеги Восточного, всех знатных дворян империи, вплоть до Его Величества, первого среди знати. Все это в пределах приличия и обычая. Но стоит только нескольким рыцарям из так называемой «тюремной дюжины» сбиться в ватагу, так начинается… А особенно разрушительно получалось веселье – правда, они в те поры были гораздо моложе – когда в нем участвовал их признанный заводила… Да, ты правильно догадываешься, Кари, я именно его имею в виду: ох, не всегда он был святым отшельником Снегом! Все под его веселым руководством крошилось и плавилось, превращалось в осколки, в обломки, в руины и в огрызки – на пять долгих локтей вокруг. Ты, кажется, мне не веришь?

Докари промокнул рот салфеткой, прежде чем ответить, и почтительно кивнул:

– Верю, матушка, безусловно верю. Но когда я был еще мальчиком Лином и жил в пещере, я всегда видел рядом с собою человека совершенно иного нрава, нежели ты описываешь, и поэтому невольно улыбнулся, пытаясь совместить у себя в сознании два образа в один.

– Тебе несказанно повезло, что не видел иного. Однако, я продолжу: вот почему, Дами, я решила не стеснять наших прославленных воителей в их обоснованном желании отпраздновать сию знаменательную встречу именно так, как они привыкли за долгие годы совместных битв и походов, но – смиренно умоляю меня за это простить – еще и осмелилась попросить у тебя и у Югари гостеприимства, за себя и за твоего младшего брата…

Дамори Та Микол стремительно смутился, как до этого вспыхнул, и на этот раз в его словах не было ни малейшего гнева, одна лишь искренность:

– О, матушка! Пусть все будет как ты скажешь, а не как я скажу. Для нас с Югари не обуза, но большая честь и светлая радость принимать вас с братом, моя бы воля, так не то что на несколько дней, а… так ведь, Юги?

Молодая пухленькая княгиня Та Микол – полные щечки и подбородок в задорных ямочках – была довольнехонька: она, в отличие от более простодушного супруга, заметила и хитрости своей свекрови, и как та подспудно извинялась, в испуге перед возможным гневом ее ненаглядного Дами… Нет, свекровь стала в сто, в тысячу раз добрее, чем была, счастье поселилось в доме, еще бы смилостивились боги и поскорее послали им ребеночка…

– О, да! Мой повелитель высказал именно то, что у нас обоих на сердце и на душе: таких гостей мы рады видеть всегда и бесконечно!

Гроза прошла стороной, не успев никому нанести урон, ни даже громыхнуть, и завтрак продолжился.

От кожаной подстилки у окна шло урчание, сопровождавшее всю трапезу, но вот оно перешло в торжествующий рык: охи-охи Гвоздик сумел, наконец, дочиста обглодать здоровенную кость, раскусить ее в нужном месте – и длинный черный язык добрался до костного мозга.

Все невольно обернулись на это сладострастное чавканье…

– Да… Будь я четырежды проклят, Кари! Даже от его челюстей не ожидал я подобной прыти! Этакую костищу боевой секирою не вдруг возьмешь! Воистину зверь в пажах у моего брата! Эт-то тебе не цераптор и не горуль, это сама свирепость, да, наблюдал его в деле. Нет, вы только гляньте: даже маленькая голова готова грызть! И совершенно ничего не видит, и ничего не слышит – увлекся!

– Послушай, Гвоздик!.. – О… Слышит, оказывается: уши встрепенулись и маленькая голова на хвосте подпрыгнула чуть повыше, обернулась на голос хозяина. – А может, я тоже хочу сего лакомства? Поделишься?

– Ы-ы-ы! – взревел встревоженный Гвоздик. Мозговая кость – эта такая штука, за обладание которой можно вызвать на бой весь мир – а тут «поделишься!» Никогда, никому!!! Ы-ы-ы-уу… ну… разве что хозяину… если уж так нужно… чтобы спасти его от голода… ох… охи… охи… только ведь разгрыз… она такая маленькая… если уж очень-очень надо…

– Я передумал, Гвоздик. Кушай, дружок, но поторопись, заканчиваем.

– Ы-ыыы! Ох-хииии!..

– Кари, ты куда-то спешишь? Кстати сказать, я там тебе и твоим друзьям кузницу приготовил, в полное твое распоряжение, на все эти дни, так что…

Младший брат рассмеялся в ответ на предложение старшего и отодвинул от себя остатки завтрака.

– Нет-нет! Как невозможно уничтожить за один завтрак все съестные запасы этого гостеприимнейшего из замков, так и немыслимо за один день испытать все возможные в твоих владениях удовольствия. С самого утра меня ждет мой друг, Керси Талои, я ему обещал охоту: хотим погонять церапторов по Горячему урочищу. Егеря доложили: там они!

– А, доброе дело. Вряд ли вы напрочь избавите урочище от этих тварей, все равно весною набегут, ну так хоть проредите… К обеду вас ждать?

Докари покосился на княгиню Ореми и все же нашел в себе мужество возразить:

– Вряд ли. Нет, точно – нет. Но к ужину поспеем непременно. Матушка, я ведь обещал… Когда я гостил с поручением у маркизов Короны – знаешь, какую охоту они мне подарили!?